Вместо шаманских танцев с бубнами пора посчитать деньги: Латковскис о торговле с Россией

Каковы цели прекращения торговли с Россией? Поскольку они никогда не были точно определены, приходится довольствоваться предположениями. Обычно на первый план выдвигается цель — наказать. Россия должна понести наказание за свою агрессию. Именно с такой мотивацией были введены первые экономические санкции против России сразу после вторжения в Украину в феврале 2022 года. Идея была ясной и простой: введем (совместно со всем остальным миром) против России такие санкции, что ее экономика рухнет и Россия будет вынуждена остановиться, прекратить агрессию (не будет чем финансировать войну) или, в худшем случае, «заплатить непомерно высокую цену».

В настоящее время полномасштабная война в Украине продолжается уже пятый год. ЕС ввел 20 пакетов экономических санкций, которые легко обойти и исполнение которых практически не контролируется. В привычном ритме готовится 21-й пакет. Остальной мир не идет дальше косметических санкций.

О серьезном крахе российской экономики уже практически не говорят, и становится все более очевидным, что цель этих санкций все эти годы была иной: продемонстрировать отношение. Немного более резкое, чем обычно, осуждение. Очередное выражение пресловутой «глубокой озабоченности», только на ступеньку выше. То, что эта демонстрация отношения наносит агрессору определенный ущерб, является положительным побочным эффектом, но не главным. Главная задача — демонстрация отношения.

Если говорить о введении Латвией односторонних экономических санкций (ограничениях на торговлю), то цель становится еще более туманной. Понятно, что возможности Латвии в одиночку, без участия других стран, больно укусить Россию, мягко говоря, ничтожны. От того, что через латвийский транспортный коридор не пойдут какие-то грузопотоки, вряд ли российская экономика как-то ощутимо пострадает. К сожалению, Латвия ни в одном секторе торговли с Россией не занимает монопольного положения. Это означает, что Латвию без проблем заменят другие страны.

Однако это не означает, что следует продолжать экономическое сотрудничество с Россией, как будто ничего не произошло. Это означает лишь то, что нужно перестать говорить о мнимых целях (наказание России, нанесение удара агрессору) и начать говорить об истинных целях, если таковые имеются.

Нужно осознавать, что наказать и дать отпор России мы можем только совместно с ЕС, а наши односторонние действия не предназначены для этой цели. Тогда для чего предназначено это одностороннее ограничение торговли?

До сих пор это скорее было эмоциональной мерой самоуспокоения. Мы делаем что-то ради Украины (не поддерживаем ничего, что можно истолковать как финансирование войны) и пытаемся бойкотировать Россию.

Поскольку у различных групп латвийского общества потребность в такой успокаивающей «мере» сильно различается, то она, естественно, перенеслась на политическую арену, где различные политические силы используют эти торговые ограничения как выгодные для себя инструменты политической борьбы, а не как достижимые цели.

Если бы у нас была сформулирована какая-то другая цель, например, переориентация нашей экономики в другие направления, то дебаты об экономическом эффекте этих шагов и их целесообразности приобрели бы уже иной характер — рациональный.

В качестве примера таких дискуссий можно привести случай с Лиепаей, где еще в далеком 2013 году из-за неэффективного управления обанкротилось крупнейшее промышленное предприятие города «Liepājas metalurgs». Потерявшие работу люди пополнили ряды безработных. Сейчас, спустя более десяти лет, можно констатировать, что исчезновение этого «гиганта» из предпринимательской среды города не только не привело Лиепаю к длительному упадку, но и дало ей совершенно новый импульс развития.

Также пример Вентспилса, где уже в 2002 году было принято решение о стратегической переориентации с транзита грузов из России на приоритетное развитие промышленности на территории свободного порта, свидетельствует о целесообразности своевременной корректировки такого курса.

Что я хочу этим сказать? «Порицание» торговли с Россией является элементом внутриполитической борьбы. Внешнеполитическая составляющая ограничений на торговлю совершенно незначительна, но их экономическая составляющая требует постановки четких стратегических долгосрочных целей.

Пока такие конкретные цели не определены. По-прежнему продолжаются ритуальные танцы с бубмном вокруг плохого Путина, плохой России и необходимости выкопать ров на границе с Россией и запустить в него крокодилов. Возможно, это и придется сделать, но пока вместо рационального решения проблемы мы видим щшаманские пляки.

Новое правительство Кулбергса подчеркивает приоритет экономических вопросов. Основная идея — меньше тратить, больше зарабатывать. В соответствии с этой идеей все вопросы нужно рассматривать с финансовой точки зрения — что это даст, сколько это будет стоить. Тогда и это ограничение торговли с Россией следовало бы четко выразить в денежном выражении. Скорее всего, вначале мы что-то потеряем, но позже, возможно, что-то приобретем. Вместо этих «скорее всего» и «возможно» хотелось бы видеть конкретные цифры. В денежном выражении. И тогда, оперируя конкретными величинами, мы сможем обсуждать проблему дальше».