А кто против ветряков — либо дурак, либо больной, либо агент влияния внешних сил: фельетон от Pietiek

Если вам кажется, что 250-метровая ветряная турбина рядом с домом все-таки не совсем то же самое, что яблоневый сад, посаженный бабушкой, — это миф. Если у вас болит голова или мешает шум — это не шум, это эффект ноцебо. Если вы беспокоитесь о стоимости недвижимости — это тоже миф. Если же вы все же осмелитесь задать вопросы, существует вероятность, что вас автоматически отнесут к какой-то подозрительной категории — невеждам, дезинформаторам или, возможно, агентам влияния какой-то мистической внешней силы.

Общество, кажется, разделилось на две части. С одной стороны – прогрессивные носители истины. С другой – сельские жители, которые еще не поняли, что их опасения не реальны, а ошибочны. Однако утром 22 апреля 2026 года в этой идеальной конструкции появилась непредвиденная ошибка.

Электронное письмо от сельского жителя. В 07:15 в информационную систему «Возобновляемая энергия Латвии» поступило письмо, содержавшее два удивительно простых вопроса.

Первый — какие именно преимущества получает владелец дома, рядом с чьим участком — примерно в 800 метрах — возводится ветряная турбина, по сравнению с владельцем, у которого по соседству по-прежнему находится лес, луг или другой раздражающе традиционный пейзаж?

Второй — где можно ознакомиться с научными исследованиями, на которых основаны утверждения о том, что стоимость недвижимости не снижается?

Казалось бы, простые вопросы. Наступила тишина. Но не обычная тишина. Это была устойчивая, климатически нейтральная и полностью возобновляемая тишина. Тишина, длившаяся более месяца.

Оказалось, что бороться с мифами гораздо легче, чем с конкретными вопросами. В публичных дискуссиях можно убедительно рассказывать о науке, фактах и доказательствах, но, как только кто-то просит показать эти доказательства, в процессе, очевидно, возникают технические трудности.

Ветряные турбины способны производить мегаватты электроэнергии, но по какой-то причине не смогли сгенерировать ни одного ответного электронного письма.

Почему так произошло? У сатиры, конечно, есть свои версии.

Операция по поиску исследований. Специалисты Альянса по-прежнему просматривают мировую научную литературу, пытаясь найти исследование с заголовком «Люди во всем мире мечтают платить больше за дом, рядом с которым вращается 250-метровый вентилятор». Поиски, возможно, продолжаются.

Безветрие в серверной. Возможно, на отправку ответа просто не хватило энергии. В тот момент, когда нужно было нажать кнопку «Ответить», в Латвии царило безветрие, и система зависла.

Эффект ноцебо на переписку. Возможно, встретившиеся в электронном письме слова «конкретно», «источники» и «научные исследования» вызвали острую психологическую реакцию. В таких случаях эксперты рекомендуют избегать прямого контакта с вопросами.

Стратегия опоссума. Если аргумент невозможно опровергнуть, его можно объявить мифом. Если и это не помогает, можно перейти на следующий уровень защиты — полностью игнорировать вопрос и надеяться, что он исчезнет сам по себе.

Конечно, существует и гораздо более простое объяснение. Возможно, ответ еще готовится. Возможно, требуется тщательная проверка фактов. Возможно, научные источники собираются в особо подробном формате.

Однако чем дольше затягивается молчание, тем настойчивее становится вопрос.

Если организация публично призывает доверять науке, разве не логично ожидать, что на просьбу представить конкретные исследования последует конкретный ответ?

Иначе возникает неприятное ощущение, что самым большим мифом во всей этой истории могут быть не вопросы жителей, а уверенность в том, что на них не нужно отвечать. Возможно, именно поэтому электронное письмо сельского жителя до сих пор ждет своего ответа.

В тишине. В полной, обновляющейся и устойчивой тишине.

Комментарий Press.lv

А теперь — серьёзно. В какой-то момент в Латвии поиск «агентов влияния» превратился из инструмента политической безопасности в универсальную отвёртку, которой пытаются чинить вообще всё. Раньше внешнюю руку Кремля искали в партиях, общественных организациях и медиа. Теперь, похоже, очередь дошла до ветряков, стоимости недвижимости и жалоб на шум.

Схема проста и потому удобна. Если человек поддерживает проект — он сознательный гражданин. Если задаёт неудобные вопросы — он жертва дезинформации. Если продолжает задавать вопросы после объяснений — тут уже начинают подозрительно щуриться и искать, не торчат ли где-нибудь кремлёвские уши. В результате спор о вполне земных вещах — цене дома, качестве жизни, ландшафте за окном — внезапно превращается в геополитический детектив.

И тут вспоминается старая формула, только адаптированная под современные реалии. Когда объявляли «кремлевскими подстилками» политиков, которые мне не нравились, — я аплодировал. Когда объявляли агентами влияния журналистов, чьи взгляды были мне чужды, — я молчал. Когда записывали в полезные идиоты общественных активистов, с которыми я не соглашался, — меня это не беспокоило. Но потом в дерьме оказался я  — человек, который всего лишь спросил, почему рядом с его домом собираются поставить 250-метровую турбину. И вдруг оказалось, что заступиться за меня уже некому. А всякая попытка открыть рот… ну, вы поняли.