«С территории рижского гетто выйти было несложно. Почему мы не бежали»: рассказ выжившего

Самого Липке уже не было в живых – он умер 14 мая 1987-го, за год до своего  девяностолетия. Стальной был человек –  перенес несколько инфарктов!  В 1970-е  побывал в Израиле – по приглашению правительства  страны. Вместе с женой был удостоен звания «Праведник народов мира», посадил дерево в мемориальном комплексе «Яд ва-Шем».

В 1988 –м в Риге оставалось в живых трое из тех, кого спас Липке. С одним из них – Исааком Михайловичем Дризиным, мы и отправились на Кипсалу – в дом, где жил Липке с семьей,  и где в первое время оккупации укрывал узников гетто.

Нас встретили супруга Жаниса – Иоганна, сын. Как и глава семейства, близкие рисковали каждую минуту. Иоганна рассказала, как еще осенью 1941-го,  местные каратели пришли в дом с обыском – и обнаружили узника  гетто. Жаниса повели расстреливать. Отвели к березе, что росла тут же, у палисадника. Щелкнули затворы. И тогда жена упала в ноги, начала просить о милосердии. Спасло то, что в доме была водка, которая смягчила сердца шуцманов.

Липке не тянул на героя журнальных обложек.  Ни в довоенное время, ни в советское.  Да, была в его довоенной биографии  служба в рядах латышских красных стрелков, война с Бермонтом – в 1919-м. Но «темное пятно» — участие в контрабанде в Рижском порту, куда он устраивается в 1920-е – докером.  Судя по довоенным архивным документам, в конце 1930-х  он  дважды задерживался за контрабанду – в том числе, алкоголя. Первый раз отделался штрафом, второй – попал за решетку.

Жанис Липке в 1980-е.

Когда в Латвию вошли гитлеровцы, Липке  поступил на службу в хозяйственную часть люфтваффе, находившуюся в «красных амбарах» — у рынка. Хорошее знание немецкого помогло получить  должность, связанную с приемом новых сотрудников. Тогда- то он и смог лично  отбирать узников  гетто для работы на складах.

В 2018-м рижская киностудия сняла художественный фильм о Липке. В нем, как и в некоторых публикациях,  немало захватывающих сюжетов. Как под видом мебели, предназначенной  для немецких офицеров, он  вывозил из гетто евреев. Как придумал очередную  систему побегов.

Учет велся не по фамилиям, а по числу людей и  из десяти выведенных утром на работу узников вечером возвращались восемь. Остальные – переодетые помощники Липке. Впрочем,  Исаак Дризин,  от которого ваш автор впервые узнал о Липке,  рассказал мне историю, не похожую на ту, что показывали в кино.

— К осени 1943-го в гетто осталось несколько сот человек, — вспоминал бывший узник. —  Тех, кого  еще можно было использовать как рабсилу. Отправляли нас на немецкий военный склад «Тодт», располагавшийся на углу Матиса и Чака. Каждый день число узников редело. Мы были обречены. И вот как-то прослышали, что есть такой Жанис Липке, живущий на Баласта дамбис, 50. Удалось отправить ему письмо, где мы просили о встрече. 18 сентября к 12 часам, до конца дней буду помнить эту дату, к магазину напротив склада подъехал на велосипеде человек в надвинутой на глаза кепке. «Что вам надо?», — была его первая фраза. Знакомство состоялось. Жанис сказал, чтобы мы были готовы, он даст о себе знать. Надо сказать, что к тому времени с территории гетто выйти было несложно. Почему мы не бежали? А куда идти – фашисты знали, что никто нам не поможет, люди боялись. Жанис дал знать о себе. 10 октября 1943 года, недалеко от гетто, нас ждала машина. Со мной было еще два товарища. Шофера машины Липке раньше не знал. Просто остановив машину и посмотрев человеку в глаза, он спросил: «Хочешь помочь людям?» Тот кивнул. Жанис был отличным психологом. Это не раз помогало ему. За городом мы пересели на велосипеды. Начало темнеть, а Липке не видно. Минут через пятнадцать он вынырнул из темноты и говорит: «Ну что вы ребята плететесь. Нажимайте на педали!». Мы и нажимали, как могли. Ведь в свои тридцать лет весили, как дети, по 25-30 килограммов. Ночью добрались до одного из хуторов, километрах в пяти от Добеле. Там и встретили приход Красной Армии. Кстати,  волостной староста, на чьем хуторе укрывались, после войны был сослан в Сибирь. Как прислужник оккупантов. Лишь после долгих ходатайств тех, кого он спас, ему разрешили вернуться…

Липке часто  называют «латышским Шиндлером». Но есть между ними существенное отличие – и не только потому, что Оскар Шиндлер спас тысячи, а Липке — десятки.  Шиндлер был предпринимателем и спасенные нужны были ему для работы на  предприятии. Липке от них ничего не было нужно.

Сарай на Кипсале, под которым вырыли бункер, где в  первые месяцы укрывали узников. Фото 1970 года.

После выхода художественного фильма о Липке в одной из латышских газет появилась большая публикация, где говорилось, что он не такой положительный, каким его рисуют. Много копались в его довоенных «контрабандных подвигах», писали, что дочь была комсомолка и  после прихода в Ригу фашистов ее искали дома —  на Кипсале. Напрасно! Она успела уйти с Красной Армией. Журналисты все пытались найти ответ на вопрос, что же  заставило Липке помогать евреям? Ради чего рисковал?

По словам жены Жаниса, знакомые нередко называли его «фанатик». Да, если хотите, он был фанатик – гуманист!

Жанис Липке с супругой и детьми.

Бывшие узники рассказывали вашему автору такой эпизод. Когда Липке укрывал очередную группу людей, он посмотрел на них и произнес: «Всего семь человек. Это же так мало. Их должно быть семьдесят!».

Из 56 человек, выведенных Липке из гетто, не все встретили приход Красной Армии. Кто-то погиб на улицах Риги, кто-то – под Добеле.  Но те 36, что увидели Латвию освобожденной, никогда не забывали своего спасителя.

 Липке не любил рассказывать о себе. О подвиге его и его семьи знали в Латвии лишь очень немногие. После войны оставался, как он сам говорил, простым рабочим, как и до нее.

У писателя Эвалда Вилкса есть потрясающий по драматизму рассказ о том, как хозяин хутора, взяв на лето мальчишку пастушка, после окончания полевых работ осенью 1941-го отводит ребенка — еврея, к гитлеровцам. Он оправдывает себя тем, что боится, у него ведь жена, дети. Жанис Липке тоже боялся, но жизнь других людей была для него выше страха. Он был, не побоюсь этих слов, Великим гуманистом.

Илья ДИМЕНШТЕЙН.

Всего фото – из архива.