«Своё прошлое надо уважать»: Ольга Пирагс о музыке, славе, семье и жизненном выборе 

Нынешним летом Ольга Пирагс отмечает 70-летний юбилей. Мы встретились с певицей… нет-нет, вовсе не для того, чтобы подвести итоги! А для того, чтобы вспомнить самые яркие страницы ее творчества и поговорить о жизни, отданной музыке. 

— Оля, сколько лет ты уже поешь?

— Ой, много! (Смеется.) Впервые я вышла на сцену, когда мне было чуть больше десяти лет. Спасибо композитору Владимиру Хвойницкому – он подобрал для меня замечательные песни из репертуара Ирмы Сохадзе: «Оранжевое небо», «Зачем, зачем я не знаю…», и я исполняла их на большой аудитории. С 13 лет я уже пела под руководством Бориса Резника, к сожалению, он ушел от нас в этом году…  

Закончив музыкальную школу, я поступила в Даугавпилсский пединститут на музыкальное отделение. Параллельно пела с ансамблями «Кельты» и «Диас».   

— Там и произошло твое знакомство с джазом? 

— Мое знакомство с джазом случилось гораздо раньше — в летний вечер 1956 года, за пару недель до моего появления на свет, когда мои мама и папа смотрели знаменитый фильм «Серенада Солнечной долины». Это удивительно, но в детстве, не видев этого фильма, я пела мелодии из него! Они каким-то непостижимым образом жили во мне.

А всерьез петь джаз я начала с «Инверсией». В 1979 году мы выступали на фестивале «Лиепайский янтарь», где я исполняла песню Дунаевского «Весна». В жюри – Раймонд Паулс, Гунар Розенберг, Раймонд Раубишко… Они присудили мне 1-е место и хором сказали: «Тебе надо петь джаз!» Розенберг начал писать для меня аранжировки — Hello, Dolly, Lady, Be Good, Summertime… Паулс мне аккомпанировал. 

У меня до сих пор хранятся листочки с нотами и текстами, написанные рукой Маэстро. Ведь в те годы достать слова и ноты джазовых композиций было негде — их  снимали на слух с зарубежных программ по радио. 

Ольга с мужем.

— С чего началась твоя всесоюзная слава? 

— С концерта Раймонда Паулса, который проходил здесь, в Риге. Приехали Алла Пугачева, София Ротару… Паулсу было 45 лет, а мне — 25. 

Затем был Днепропетровский конкурс молодых исполнителей, на который съехались лучшие голоса со всего Советского Союза. Там я разделила второе место с Тамарой Гвердцители. А на конкурсе «Красная гвоздика» в Сочи заняла второе место вместе с Эрной Юзбашьян. Этот конкурс широко освещался по телевидению, и мы, его победители, буквально на следующий день проснулись знаменитыми. После этого нас стали активно приглашать в Москву записывать песни. Я записала восемь композиций. 

— Твоя популярность была невероятной. Ты выступала в лучших концертных залах страны, на одной сцене с Ларисой Долиной, Валерием Леонтьевым, Сергеем Пенкиным, Львом Лещенко, Андреем Мироновым, Валентиной Толкуновой, Людмилой Сенчиной… Проще, наверное, назвать, с кем не выступала! 

— Да, этот период был для меня очень счастливым и успешным. Я познакомилась с Юрием Саульским и Александрой Пахмутовой. Мне довелось выступать с оркестрами Бадхена, Михайлова, Силантьева, оркестром «Мелодия». И даже посчастливилось участвовать в концерте, гостем которого был Юрий Левитан. Это были незабываемые, очень яркие годы, полные музыки, творчества, потрясающе интересных встреч и знакомств.

— Сегодня многие латвийские артисты стесняются своего прошлого, связанного с периодом СССР, открещиваются от него, считая позором, не хотят не только говорить, но даже слышать об этом времени. У тебя другая точка зрения?  

— Я не понимаю, как можно выкинуть страницы из своей жизни и перечеркнуть биографию. Это некрасиво, недуховно, неблагородно. За все надо благодарить судьбу. 

Да, в СССР не все шло гладко, было много отрицательного, но ведь и хорошего было немало. Надо уметь уважать свое прошлое и достойно жить в настоящем.

 В 80-х годах по твоим гастролям можно было изучать географию Советского Союза. Как тебе удавалось совмещать бурную гастрольную жизнь с семейной?

— А никак. Это несовместимые вещи. Я всегда безумно скучала по дочкам и до сих пор считаю, что недодала им в детстве внимания. Но за быт была спокойна — когда я уезжала на гастроли, мой муж Леня делал по дому абсолютно все: стирал, убирал, гладил, готовил, воспитывал детей… Мы с ним, как два сторожевых корабля, сменяли друг друга: приехав с концертов, я заступала на домашнюю вахту, а Леонид отправлялся в рейс — он работал электриком на пассажирских поездах.

— Ничего себе разделение труда! У мужа — кастрюли и сковородки, у тебя — цветы и аплодисменты…

— Жизнь артиста только со стороны кажется праздником. На самом деле это работа, бессонные ночи, стрессы и срывы. В 80-е я давала по четыре концерта в день — от Латвии до Сибири. Ритм нечеловеческий: всю ночь едешь, два часа спишь, а потом выходишь — и поешь. Разумеется, вживую. Фонограмм я никогда не признавала.

— Не хотелось бросить всю эту нервотрепку и вернуться к нормальной жизни?

— Признаюсь, бывали такие моменты. Я ведь по натуре очень домашний человек и ради семьи была готова отказаться от карьеры. Но Леня этого не допустил. «Ты должна петь!» — сказал мне муж. Он очень в меня верил. Кстати, именно Леня настоял на том, чтобы я выступала под своей фамилией: «Пирагс — это звучит!» По паспорту-то я к тому времени уже давно была Герасимовой…

— Не скучаешь сегодня по сцене, по славе?

— Скучаю! Особенно по выступлениям. Дело в том, что несколько лет назад у меня после инсульта пропал голос. И я до сих пор жду, когда он вернется. «Какая ерунда! – говорит Сергей Пенкин. – Сделай ниже тональность и пой». Но ведь это уже будет не мой голос…

«Ты столько пела! Отдохни!» — советует моя подруга Людмила Трифонова, с которой мы участвовали во всех латвийских концертах и которой я безумно благодарна за все, что она для меня сделала. Может быть, в этом совете и заключается мудрость — все хорошо в свое время. Конечно, мне очень грустно, что сегодня я не пою. Сейчас для меня главное — семья: дети, внуки, правнук. 

С дочкой Ланой и внучкой Жаклин.

— Ты рано стала бабушкой. Когда родилась внучка Жаклин, тебе было всего 40. Вслед за внучкой старшая дочка Лана подарила тебе внука Алекса. Младшая дочь Диана порадовала рождением внучки Анжелики и внука Леона. А несколько лет назад у тебя появился правнук Демид. Почему у твоих внуков такие необычные имена?

— Наверное, потому, что в нашей семье намешано много разной крови: русская, польская, латышская, французская, немецкая… Вот и стараемся выбирать интернациональные имена, чтобы никого не обидеть. 

— Современные бабушки не слишком интересуются внуками. А ты?

— Я их обожаю! Как любая бабушка, считаю, что мои внуки невероятно талантливы. Внучка Жаклин совсем взрослая, работает координатором социальных услуг. Анжелика закончила музыкальную школу по классу гобоя. Сейчас готовится к поступлению в театральный вуз. Голос у нее хороший, просто не хватает раскрепощенности — уж очень стесняется. Правда, я когда-то тоже стеснялась — выходила на сцену и закрывала глаза.

Леон – настоящий артист. Он очень подвижный мальчик, мгновенно схватывает чужую мимику, манеры и начинает показывать этого человека как заправский пародист. Поет чисто, но с ним надо заниматься. 

Алекс отличный парень: высокий, красивый, прекрасно танцует рок-н-ролл — так же лихо, как когда-то мой папа! Ну а правнук Демид еще маленький, но тоже очень артистичный. У всех моих внуков неплохой слух, но выберут ли они музыку делом своей жизни – покажет время. 

— Чем вы занимаетесь, когда вместе? Легко ли находите общий язык? 

— Современная молодежь совсем не похожа на нас, и с этим надо считаться. Основное увлечение – компьютер, отвлечь от которого практически невозможно, разве что отобрать силой. Поэтому я стараюсь хотя бы ненадолго вырвать внуков из виртуальной жизни. Мы вместе гуляем, ходим в McDonald’s. Я покупаю настольные игры. Ты же помнишь, как мы в детстве играли в «Цирк», подкидывая кубик? Леону и Демиду эта игра тоже нравится!  

— Дочка Диана пошла по твоим стопам — стала певицей. Это генетика?

— Наша семья действительно богата на музыкальные таланты. Начнем с того, что у меня прекрасно пела мама. Мой брат Юрий превосходный рок-музыкант. Что касается Дианы, то я еще в детстве разглядела в ней задатки певицы. Сначала направляла, а потом все пошло само собой. Сегодня моя дочка нарасхват: поет на разных языках и в разных жанрах, много выступает, преподает. У нее столько идей!

— Ты довольна тем, как складывается ее карьера?

— Понимаешь, сейчас трудно построить карьеру. Во-первых, не хватает масштаба, Латвия — страна маленькая, и возможности исполнителя в ней ограничены. Во-вторых, надо зарабатывать деньги. Приходится тратить слишком много времени на корпоративы, а времени для собственного серьезного проекта не остается. Но Диана — большая молодец. Поет и мои песни, и песни Маэстро, соединяя их с французскими темами, выступает не только в Латвии, но и за рубежом. 

— Диана советуется с тобой, что и как петь?

— Она давно самостоятельная творческая личность. Иногда присылает запись или видео: «Мама, послушай. Как тебе эта песня?» Обычно мне нравится. На мой вкус, все, что делает моя дочь, хорошо. Я говорю ей: «Пой так, как чувствуешь». Ни одна мама не может прочувствовать за дочку ни песню, ни тем более жизнь. Как бы ее ни любила.

— Сегодня многие артистки ведут неравную борьбу с возрастом и готовы ради красоты на самые радикальные меры. На что готова ты?

— Мне очень повезло: я принадлежу к той редкой категории женщин, которые нравятся себе в зеркале. Я люблю себя такой, какая есть. Как-то Ефим Шифрин рассказал мне хороший анекдот на эту тему. Бог создал землю и остался доволен. Создал мужчину и остался доволен. Создал женщину и сказал: «Ничего, накрасится». Вот и я порой говорю себе: «Ничего, накрашусь!»

Не понимаю звезд, делающих себе попу, грудь, губы или круговые подтяжки. Под нож себя любимую?! Да ни за что! Другое дело – здоровье. Не поддерживать его в нашем возрасте – это преступление. Если врач сказал: «Делай гимнастику», значит, надо делать. Поначалу мне это не нравилось, а теперь втянулась и занимаюсь с удовольствием. 

— Но какие-то секреты красоты у тебя наверняка есть…

— Я не хожу в косметический кабинет. Считаю, что женщина в моем возрасте просто должна быть аккуратной, соблюдать элементарные вещи… и не выпендриваться! (Хохочет.) Маникюр и педикюр — да. Прическа — обязательно. Но, по-моему, оптимизм и умение радоваться жизни важнее любых косметических процедур, потому что характер с годами проявляется на лице.

— По характеру ты неисправимая оптимистка. Как у тебя это получается?  

— Оптимизм — это черта моего характера. Дар судьбы — такой же, как голос. Мое кредо — не портить настроение себе и другим. Нет человека, у которого в жизни не было бы проблем. Но это не повод, чтобы перекладывать их на окружающих и ныть. Лучше улыбаться! 

Елена СМЕХОВА.